Достижения в целуй и знакомься киноман

Friend's main page

достижения в целуй и знакомься киноман

Как получить бонус в игре 'Целуй и знакомься'? В ВК есть игра 'Целуй и знакомься' и Мы молоды, активны и готовы свернуть горы для достижения социально значимых целей! Для настоящих киноманов. пластину с изображениями самых главных достижений земной цивилизации? Работаю! Слава, знакомься, Кокотов — прозаик прустовской школы. Спасибо! Спасибо! — шептала Анита, целуя руки дающие. в твиде, коже и замше, а киноманы из сферы обслуживания наряжались и того круче. Любого киномана обязательно порадует количество фильмов в базе нашего ресурса, а кроме того, есть Героям придется преодолеть множество трудностей для достижения своих целей. взлом игры вк целуй знакомься.

Вдалеке нарастал шум БТРа, и вскоре показалась сама машина. На лафете лежало тело, которое при торможении соскользнуло на землю и оказалось трупом. Аборигены, увидав кусок железа на колесах, попрятались по своим норам, но когда машина заглохла, самые смелые начали высовывать носы. Старейшина, тоже изрядно струхнувший, заорал им, чтобы запрягали коней.

Очевидно, вид трупов раздражал не только солдат. Володя Мурашевич вдруг почувствовал дикий голод. Он, стесняясь, отошел за БТР и обнаружил там своего приятеля — Андрея Волкова, который втихаря трескал сухпай.

Изумленные жители наблюдали, как подкрепляются бойцы. Добряк Горомыко угостил девчушку лет двенадцати шоколадкой. Та сначала шуганулась от него, но дети есть дети — всегда и везде. Он взял у девочки батончик и разорвал обертку. На ее чумазой мордашке появилось довольное выражение. Мурашевич, с чувством выполненного долга отошел, и угостил какого-то любопытного паренька крекерами. Тот напихал печенья за обе щеки, как хорек, и увивался за сержантом, ежеминутно трогая того то за бронежилет, то за противогазную сумку, то за гранатомет.

Жители городища потихоньку отходили от пережитого ужаса и с удивлением рассматривали таких удивительных и одновременно страшных людей. У храма беседовали старейшина и майор. Тут он увидел, что его визави с беспокойством смотрит на растерзанные тела татар и их четвероногих друзей.

Фрагменты тел поселяне грузили в две поводы со столь равнодушным видом, словно все проходили практику в прозекторской. Гибель грозит нашей Бобровке. По дороге старейшина объяснил, что зовут его Ратибор, он — Альтест — вождь. От последнего похода их князя в слободе остались лишь сопливые юнцы да старики мужского полу, а паче — бабы. Еще один разбойничий набег татаринов-аваров, и слободе конец. Места здесь глухие, да вот повадились шастать лихие люди: А когда и свои восточные братья-славяне прочешут медведями.

Толку от Новогородского князя мало. До его триста верст по лесу и болоту, а Бобровка — одна, красавица над Березовой речкой. Вот и жгут красоту походя, мерзавцы. Волокут в полон молодых девок и парней, а случается, так и детьми не брезгуют. Они вышли за ограду. Ратибор удивленно глядел на майора. Три четверти произносимых Олегом Палычем фраз были для него непонятной тарабарщиной.

Этот загадочный человек нравился Ратибору своей бесшабашностью и отпугивал воистину нечеловеческими возможностями. Покрошили в мгновение отборную сотню степняков, срыгнули от отвращения и забыли.

Любопытство и тревога переполняли душу старейшины. В этой повозке, вместе с вами? А как же… А мои люди?

Да не бойся ты, цел будешь! Ратибор немного успокоился, хотя опять почти ничего не понял. Они вернулись за частокол. Солдаты уже закончили с обедом и теперь отдыхали, глазея по сторонам.

Горомыко дремал, развалившись на лафете, а Абрамович заигрывал с какой-то поселянкой. Мурашевич стоял невозмутимый, как Терминатор, обхватив руками автомат, остальные расположились возле бронетранспортера. Ратибор что-то прокричал селянам и с опаской подошел к БТРу. На лицах местных жителей застыло выражение покорности судьбе. Бабы, горестно подперев щеки, мысленно оплакивали своего предводителя, а немногие мужики исподлобья глядели на чужаков.

Из заднего люка высунулась рука Горомыко. Ратибор схватился за руку и был осторожно втащен внутрь. Его усадили на свободное место. Довгалев плавно тронул с места, и БТР покатил вперед, оставив изумленным поселянам облако вонючего дыма. Путешествие Ратибор запомнил плохо. Голова болталась и больно ударялась о перегородку. Тело швыряло во всех трёх плоскостях и колотило обо все на свете.

Но Володя, обучивший не одного новобранца, заметил дискомфорт старейшины, и нахлобучил ему на голову собственный шлем. Ратибор почувствовал себя увереннее, но ненадолго, так как помещение наполнилось хохотом солдат. Бойцы изнемогали от смеха.

Привыкшие бриться каждый день, они умирали от смеха при виде бородатого мужика в спецназовской каске. Громче всех смеялся раненый Латыш.

Услыхав непонятный шум, Довгалев остановил машину. Майор еще раз свирепо рыкнул, но, нечаянно взглянув на сконфуженное лицо Ратибора, закатился. БТР послушно покатил к Базе. Ратибор понял, что этот смех был вызван его потешным видом и тоже заулыбался. В одном крыле находится собственно штаб, в другом — спортзал, а посередине столовая и огромное фойе, выходя из которого, оказываешься на высоком мраморном крыльце.

На этом крыльце вечером того же дня собралась довольно-таки пестрая компания. Здесь был и командир базы, и начальник штаба, и зампотех. Замполит, пара-тройка офицеров, повариха из столовой с термосом свежеиспеченных беляшей, начальник медчасти, жена майора Булдакова — все они стояли уже часа полтора и нервно похлопывали себя по плечам — под вечер стало зябко.

Все сошли с крыльца, к которому подкатила машина. Открылся люк, из него выбрался майор Булдаков и, спрыгивая, отдал команду спешиться. Затем, подошел к Норвегову, козырнул: Вон Ильинична уже больше часа их с беляшами поджидает. Но Ильинична уже, не дожидаясь команды, подхватила термос и засеменила к выстроившейся шеренге бойцов. Батюшки мои, а это еще кто такой? Тетка сунула в руку оторопевшего бородача пару беляшей и поспешила. Ратибор посмотрел на солдат, уписывающих вкуснятину за обе щеки, и последовал общему примеру.

Он так увлекся, что не заметил, как к нему подошел Норвегов в сопровождении майора Булдакова. Тот подождал, пока Ратибор закончит со своей трапезой, и приблизился к нему вплотную.

Ратибор посмотрел на неестественно чистые руки полковника, затем скользнул взглядом по. Тщательно обтерев ладонь о свою рубаху, он осторожно протянул ее Константину Константиновичу. Старейшина до сих пор все еще не мог осмыслить метаморфозу, происшедшую с окрестностями городища. Норвегов, которого уже иногда помучивал старческий ревматизм, поклон вернул, ругнув матерком про себя японо-китайские традиции.

Булдаков, наблюдая за этими циркачами, в душе улыбался так, что больно было рту. Откровенная лесть заставила полковника фыркнуть. Старейшина, либо как он сам себя назвал, Альтест, почувствовал легкое недомогание. Прошлым летом он сам собирал грибы в небольшой буковой рощице, расположившейся в паре верст от Бобровки. Да и не одно дерево здесь было срублено — буковые избы были добротными, теплыми и долговечными.

Если бы не налеты иноземных воров. Теперь же вокруг Ратибора земля была твердой, что ток, а высокие каменные дома, окружавшие его, вызывали клаустрофобию.

Он присел и пальцами помял бетон, устилавший землю перед штабом. Норвегов посмотрел на майора и пожал плечами. В сумерках он плохо видел лицо Норвегова, и поэтому не мог понять, смеется над ним его оппонент или.

Внезапно на столбах зажглись фонари. Старейшина испуганно дернулся, но Булдаков успокоительно похлопал его по плечу и сказал: Как ваши лучины, только немного ярче. Так, раз в двести. Вы находитесь на месте, а вот куда попали мы, неизвестно. Из того, что услыхал Ратибор, он не понял вообще. Привыкший строить разговор простыми фразами, он вообще очень плохо ухватывал нить беседы.

Витиеватость речей этих свалившихся неизвестно откуда людей его очень тревожила. Продумав эту мысль еще раз, он внезапно ухватился за среднюю часть мысленно построенного предложения. То есть, они хотят сказать, что сами не знают, как попали сюда, в окрестности Бобровки.

Норвегов прыснул, глядя на Булдакова. Какой, к дьяволу, Иссык-хан?!? Это же было в доисторическую эпоху! Палыч, ты что-нибудь понимаешь? До майора начало доходить. Девятьсот восемьдесят восемь плюс двести пятьдесят два — итого, одна тысяча двести сороковой от Рождества Христова. Он повернулся к Булдакову: Мы накануне нашествия Батыя! Скажу жене — мне некогда. Положеньице, твою мать… И некого взять за грудь, чтобы как следует встряхнуть!

Как мы могли оказаться черти-где и черти-когда! Вы свободны до Палыч, отдайте распоряжение, чтобы нашего гостя не оставили на произвол судьбы.

Ратибор, вас отвезут в Бобровку рано утром, так как уже стемнело. Он готов был бежать до самой Бобровки, лишь бы выбраться из этого страшного места, где на столбах сияют огни, земля тверже, чем зимой, и бабы ходят с неприлично голыми ногами и руками.

Вдруг с тобой что-нибудь случится, а все селение подумает, будто мы тебя убили. Этого допустить никак. Сейчас тебя отведут в баньку, там попаришься, наденешь свежую одежду. Можно прогулку перед сном по городку. Утром накормить, напоить чаем и на УАЗике доставить обратно. Охрану дать, хотя бы и БТР сегодняшний, ну, в общем, и.

Полковник подал руку Ратибору и, повернувшись кругом, вошел в штаб. Кстати, Ратибор, сколько тебе лет? Я-то грешным делом подумал, что тебе за восемьдесят! Мне-то всего тридцать два, так что зови меня просто Олегом. Альтест Ратибор снова пожал плечами. Ему вспомнилась покойница-женка, которой он иногда подносил за длинный язык. Неужто старых вояк всех перебили? У нас закон такой: Затем они свободны и призываются в войско только в случае войны.

Там у них остались родные, поэтому я ума не приложу, как сообщить об этом парню, что он больше никогда не увидит мать, отца, брата или жену. Таких катаклизмов на памяти человечества еще не бывало, а чтобы два раза подряд, да еще за относительно короткий промежуток времени!

Майор решительно рубанул ладонью воздух. Затем в поле его зрения попал-таки Ратибор, чья ненормированная пучеглазость бросилась в глаза даже бы и лошади. Олег Палыч прервал свой речитатив, и мгновенно сменил тему.

Майор нарочито бодрым тоном произнес: Пойдем в баньку — там тебя приведут в человеческий вид! Булдаков увлек за собой своего нового знакомого. Перед баней позвали парикмахера. Оторопевшему Ратибору пояснили, что длинные волосы и борода со вшами — негигиенично, и он, совсем одуревший, позволил себя побрить и постричь. После бани его вырядили в спецназовский камуфляж и подвели к зеркалу. Из зеркала на него глядел молодой крепкий мужик, возрастом никак не старше тридцати пяти.

Тебе первому из Старого света доведется попробовать картофельных драников. Есть несколько вопросов, на которые нам во что бы то ни стало необходимо получить вразумительные ответы.

Олег Палыч, пожалуйста, поменьше текста и побольше смысла. Олег Палыч коротко обрисовал результаты утренней рекогносцировки, а также упомянул о предполагаемой дате теперешнего местопребывания базы. Сообщение о дате вызвало недоверчивые усмешки. Кое-кто репликами с места позволил себе усомниться в здравомыслии Булдакова, но серьезный вид майора и глубокомысленное покачивание головой Норвегова, заставили собравшихся более вдумчиво отнестись к собранной информации.

Затем слово взял майор Худавый. Прошу поверить, мне очень нелегко было осмыслить происходящее, но, тем не менее, я это переварил.

Поэтому мне кажется правильным, что сейчас нужно выработать диспозицию и ознакомиться с некоторыми данными по нашей базе, до сих пор державшимися в секрете. Просьба не обижаться за недоверие, вернее, как говорится в американских фильмах, за неполную информацию. Сугубо, данные эти из разряда тех, что должны храниться за семью печатями. Однако разница есть, и имя этой разнице — время. В данный момент мы имеем на дворе одна тысяча девятьсот двести сороковой год, а это значит, что со стороны востока сюда двигаются орды татаро-монголов под управлением решительного и веселого Батыя.

Далее… с севера набегают так называемые варяги, но точной информации у меня об этом нет, зато доподлинно известно, что на западе пошаливает Тевтонский орден. А это вам отнюдь не братство странствующих монахов-велосипедистов. Это — головорезы с очень большой буквы. Если все вышеперечисленные ребята на нас полезут, мы их, конечно, уделаем, но такое количество трупов создаст у нас полностью антисанитарные условия жизни, не говоря о целом ряде эпидемий, таких как чума, холера и тому подобных.

Если кому нужны подробности, пусть обратится к капитану Львову. Пусть оторвется от своих баночек с зеленкой и обрисует картину медицинского декаданса в средневековье. Да пусть не забудет, что мы находимся во времени, в котором вовсю свирепствует проказа — этакая милая болезнь, от которой косметологи не лечат.

Довести до всего личного состава, что в округе могут шататься эдакие миляги с мешками на головах и колокольчиками на выях. Упаси вас боже поздороваться с таким за руку — через несколько лет конечность может отвалиться.

Необходимо убеждать парламентеров, ежели таковые будут, что в их же интересах объезжать нас стороной, чем терять гектары своих орд. Здесь понадобится дипломатия — качество в людях нашей профессии весьма редкое, а, следовательно, в данной ситуации практически бесценное.

Не думаю, что стоит пренебрегать этим фактом. Местные жители могут оказать нам весьма существенную помощь. Правда, придется взять их под свое крылышко, иначе эти самые авары сожрут их на завтрак. И, наконец, все мы со школьной скамьи знаем, что старшим нужно помогать, а эти люди старше нас, по крайней мере, на семь с половиной веков.

Нужно объяснить всему личному составу, что нет смысла хватать автомат Калашникова, давать деру к неважно какому хану, и менять там его на восемь жен. Слишком малая вероятность добраться до хана, а аварские жены — некрасивые, кривоногие, вонючие и тупые. Блага высокоразвитой цивилизации, по воле провидения, имеются на планете только в одной точке, и точка эта — Бобруйск — Давайте заслушаем старшего прапорщика Вышинского. Вышинский, невысокого роста, с залысинами и хитрыми глазами, которыми природа наделяет исключительно рыжих евреев, улыбнулся.

Мы с вами находимся на одном из тех объектов, которые создавались для адаптации после одной из чрезвычайных ситуаций: Хотя в Китае все понятно — там миллион погибших — малая кровь. Но после развала страны без помощи России наша тихая родина не смогла бы одна содержать столь навороченный объект. Именно Москва вовремя меняла компьютеры и программное обеспечение, субсидировала обновление машинного парка и некоторых скрытых объектов. Но специалисты, в основном, работали. Как вы знаете, площадь нашей базы составляет тридцать два квадратных километра.

Значит, спрятать здесь можно очень. Предпринимаются, в основном, как вы догадались, компьютерами. Через трое суток микропроцессор аварийного дизель-генератора даст информацию главному компьютеру Базы о сверхдлительном перебое в снабжении электроэнергией. Реактор, кстати, находится на глубине сорока метров под зданием штаба, так что радиации, ха-ха, можно не опасаться.

Его обслуживанием займутся люди, которые специально обучались для этого, и пока еще не знают, что их знания могут понадобиться. О наших скрытых резервах. Как вы знаете, население нашего городка равняется приблизительно шестьсот человек, считая женщин и детей. Из них в квартирах проживает около трехсот. Это семьи и личный состав военнослужащих сверхсрочной службы.

достижения в целуй и знакомься киноман

Остается еще триста человек срочников. Надо думать, им будет не очень-то удобно провести оставшуюся жизнь в казарме. На нашей Базе есть такое понятие, как нижние жилые уровни. Это около пятисот одно-двухкомнатных апартаментов.

Правда, расположены они под землей, на глубине ста пятидесяти метров, но очень удобны. По крайней мере, так утверждает инструкция, хотя, повторяю, я рекламных проспектов там не. Завтра утром компьютер даст команду центральному порталу для выхода последнего на поверхность. К вашим услугам библиотеки, видео, сауны и два бассейна. Естественно, что такая орава должна что-то жевать.

Запасов в консервированном, сушеном и замороженном виде лет приблизительно на пятьдесят, так что смерть от голодухи нам не грозит. Теперь об оружии и технике. Сначала о сельском хозяйстве.

Какие-то умники из Министерства обороны посчитали, что оно нам пригодится. Возможно, они и правы. Поэтому пара ангаров у нас заставлено запчастями, плугами, культиваторами, сельхозтехникой и инструкциями — как этим всем пользоваться. Плюс куча учебных фильмов по агрономии, животноводству и прочей сельскохозяйственной дребедени.

Вот вам и ответ на вопрос, почему одна треть солдат-срочников родом из деревень. Пресловутый IQ далеко не все решает… Подал голос Норвегов: Грешным делом даже решил, что будем реорганизовываться в колхоз. Уточните, пожалуйста, Игорь Владимирович, сколько там. Тракторы МТЗ — 50 шт. Тракторы МТЗ — 30 шт. Тракторы С — 25 шт. Зерноуборочные комбайны ДонМ — 10 шт.

Силосоуборочные комбайны КСК — 10 шт. Где— то в глубине кабинета поперхнулся подполковник Рябинушкин. Не обращая на это внимания, Вышинский продолжал: Сей продукт будет завезен еще не скоро, а картошечку мы любим. Сейчас, если не ошибаюсь, самое время для посадки. Что у нас имеется от милитаризма и гонки вооружений?

Богу — богово, а йогу — йогово. Парк вооружения у нас достаточно серьезный. Для данной ситуации даже. И, хотя в нем нет ни крылатых ракет, ни самолетов, ни линкоров, татарам и крестоносцам мы сможем оказать достойное сопротивление. Патронов, гранат и ракетниц имеется достаточное количество, а из недвижимого и движимого вооружения посерьезней я назову следующее: Ракет хватает, но необходимо сначала в компьютер ввести карты здешней местности.

Прибавить к этому 50 БТРов, стоящих в наземных боксах, и наши дети могут спать спокойно, согласитесь! Что до ручного оружия, то оно состоит из огромного почти шт. Вот вы и повеселели. Командиру транспортной роты капитану Лютикову добавляется следующий парк машин: Автомобили Урал — — 50 шт.

Автомобили ЗИЛ — — 25 шт. Самосвалы МАЗ — 25 шт. Автомобили ГАЗ — 66 — 20 шт. Санитарки УАЗ — — 10 шт. Тягачи четырехосные МАЗ — 10 шт. Автомобили УАЗ — — 50 шт. Самоходные краны на основе шасси КрАЗ — 5 шт. А чем мы будем все это хозяйство заправлять, водой, или оно на солнечной энергии? Капитану Октогонову к его нефтебазе присоединяется емкость подземных резервуаров, а это не много ни мало — полтора миллиона кубометров различной нефтепродукции.

На первое время при известной экономии нам хватит, а там или отымем у татар, которые имеют нефть уже сейчас, либо есть другой вариант.

Целуй и Знакомься | Friends | Достижения

Помните, в Беларуси нефть добывали где-то в районе Речицы. Можем на вертолете разведать и добывать ее. Компьютер выдал, что где-то для этого даже есть оборудование… Только тут Вышинский заметил, что последние секунд двадцать в кабинете стоит мертвая тишина.

Он поднял голову и уставился на раскрытые рты коллег. Все посмотрели на него, как на сумасшедшего, но старший прапорщик уже кинулся в объяснения: Вы думаете что там? МИ — 12, три единицы; 2. МИ — 26, четыре единицы; 3. МИ — 8, десять единиц; 4. МИ — 24, десять единиц. На оленей что ли охотится… Норвегов откинул прилипшую ко лбу прядь волос. Вертолеты у нас. Но какой от них прок, если у нас некому на них летать! Вы согласны со мной, Игорь Владимирович?!? Только в роте майора Булдакова четверо офицеров, имеющих необходимые навыки.

Он сам и командиры взводов. Да и командиру роты материального обеспечения нужно показать свои крапленые. Половина состава офицеров моей роты, помимо водителей, еще и вертолетчики. Половина прапорщиков — бортмеханики и техники. Норвегов расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он осмотрел командира, а затем сощурился: Норвегов откинулся в кресле. Изо рта у него потекла тонкая струйка слюны. Ну зачем такие сложности? Радиус действия ее — около тридцати километров, а при увеличении мощности до четырех ватт — все сорок.

Поясняю — одновременно слушать и говорить нельзя, зато она раза в два меньше отечественной Р, а о радиусе действия и говорить не приходится. Завтра будут готовы списки с номерами абонентов, и будет осуществляться выдача личных транков.

Для поддержания дальней связи у нас есть Р и Р, соответственно на 90 и 80 км. При нефтеразработках, о которых вы упоминали, придется пользоваться коротковолновой Р, которая обеспечивает уверенные прием и передачу на расстоянии до километров.

Боюсь, это самая далекая связь, которой мы располагаем на данный момент. Сложности, однако, не представляет собрать что-нибудь и посерьезнее. Если необходимо, мы хоть спутник связи на орбиту запустим — возможности имеются. Такие сюрпризы нужно под водку сообщать! Не база, а дом отдыха для параноиков! Оставшись один, он покачал головой: Хоть ты голову зеленкой намажь! Кто бы мог подумать!

Помимо всего, придется еще и с ней разговаривать! Ты должен быть сильным! Утро выдалось погожее и на редкость теплое.

Плац перед штабом уже подмели, и он блистал первозданной чернотой. Было семь часов утра. Из столовой пахло жареным окунем и, почему-то, чаем. На высоких березах кто-то чирикал о прекрасном. У штаба уже стояли Булдаков и Ратибор. Вчерашний БТР, ночью вымытый, стоял рядом, а уже позавтракавший Довгалев самозабвенно протирал смотровые окна.

Оттуда вылез Сам и пожелал доброго утра, а затем пожал руки всем присутствующим. Ратибор перекрестился, испуганно отводя глаза в сторону. Видя, как человек в военной форме осеняет себя крестным знамением, Норвегов совсем ошалел. Щека у него задергалась, рука попыталась повторить жест Ратибора, но усилием воли полковник вернул ее на место. Булдаков улыбнулся, наблюдая за поведением шефа. Тот, внезапно что-то вспомнив, подался.

Слушая эту абракадабру, Ратибор перекрестился вновь. Когда же они, чертяки, успели нашим бабам еще по одной профессии всучить? Показался капитан Селедцов с сумкой. Раскрыв ее, он достал из нее несколько транков. Один он вручил Норвегову, один — Булдакову, а еще один всучил Ратибору. Хотелось, чтобы вы это все хорошенько запомнили. Для этого существует так называемое, подзарядное устройство. Для нашего друга Ратибора это — темный лес, поэтому на его номер настроено два транка. Один из них постоянно торчит в подзарядном, другой находится у него в кармане.

Теперь о том, как этой высококультурной хреновиной пользоваться. Повернув к себе рацию лицевой стороной, мы видим жидкокристаллическое табло ЖКИ и тастатуру, либо по-военному — кнопки. Сверху расположена антенна и переключатель режима работ с регулятором громкости две крутелки. Правая одновременно является сорокопрограммным программируемым автонаборником. Для вас, джентльмены, пользоваться этим прибором очень. У полковника Норвегова номера у товарища майора — Допустим, на душе у меня накипело, и я решил поговорить с Константином Константиновичем.

Включаю транк — при этом раздается звуковой сигнал, затем набираю номер и нажимаю клавишу на левой торцевой стороне. Транк полковника Норвегова издает препротивный сигнал. Товарищ полковник берет транк, нажимает на вышеупомянутую клавишу и очень внимательно меня слушает. У Ратибора тастатура, то есть кнопки, отсутствует. Он, видимо, ни хрена не знает арабских цифр, а о латинском алфавите не слыхал и в самом страшном сне.

Здесь управление еще более простое. Рация постоянно включена и поставлена на половину громкости. В этом положении ее хватает на двое суток. Через сорок восемь часов к нему приходит мамед из моего взвода и приносит дубликат, а эту уносит на подзарядку. Видишь, Ратибор, эту клавишу, всю в пупырышках? Как только тебе нужно будет передать что-то майору Булдакову ибо с ним ты только и можешь поговоритьсразу же дави на. Через некоторое время он ответит.

Как только ты захочешь что-то сказать, сразу нажимай клавишу. Сказал, что надо — сразу отпускай. Вот и вся премудрость.

Минут десять мучались с Ратибором, натаскивая его по матчасти, пока он не стал почти профессионально вытаскивать рацию из кармана, и менее профессионально — жать заветную клавишу. Держал он рацию с опаской и все норовил дотронуться нательным крестом. Когда ему это удалось, вздохнул с облегчением, но все равно, поглядывал на нее подозрительно. Наконец, все были готовы: Водитель дороги не знал, но ориентировался по следам, оставленным вчера.

В БТРе было всего трое: Мурашевич, Волков и водитель Довгалев. Вчерашний опыт показал, что газонокосилка вполне может заменить полвзвода автоматчиков. Кавалькада на полном ходу въехала в Бобровку и остановилась у храма. Ратибор неуклюже вывалился из машины, а следом за ним молодцевато выпрыгнул майор. Тотчас из церкви выглянули несколько человек и, холодно взглянув на них, скрылись внутри. Ратибор недоуменно почесал лысину: Их русые головенки прижались к знакомой отцовской груди, а две пары глаз рассматривали лицо, одновременно такое знакомое и незнакомое.

Вздрагивающие плечи отождествляли чувства, которые невозможно подделать. Они крепче прижались к. Тот, кого назвали Алексием, храбро подошел к брату и расцеловал его в обе щеки. Алексий, а это, братец, мой друг, а зовут его — Олег. Изменили вы братца моего — едва признал. Бабы засмеют — босая рожа, все как с голой задницей. Детишки обступили старейшину, трогая ботинки на шнуровке, рассматривали камуфляж, недоуменно щупали еще им неизвестный писк моды — карманы, которые были, к тому же, на липах.

Особый восторг вызвала тельняшка. Внутри БТРа было также неспокойно. Довгалев и Волков обмахивали касками ошалевшего и впавшего в прострацию Мурашевича. Они с Волковым, высунувшись из люка, рассматривали крестьян, когда вдруг Волков почувствовал, что стоит. Мигом нырнув внутрь, он обнаружил сержанта, распластавшегося на сиденье. На звук он не реагировал, а похлопать по щекам никто не решался, ибо рисковал нарваться на сильный встречный мастера спорта по боксу. Он увидел, как возле Ратибора стоит русоволосая девушка, и обрадовано крякнул.

Повернув голову чуть вправо, Андрей увидел ее. Солдат тряхнул головой, но их все равно осталось двое. Рядом послышалось чье-то сопение — Мурашевич стоял рядом и пускал слюни. Они же совершенно одинаковые! Дуня — она ведь совсем другая! Только влюбленного приятеля ему и не хватало для полного счастья.

Чай, не голубых кровей девица. Это займет не более пары часов. Вы уж тут не скучайте! Булдаков посмотрел на Мурашевича. Какая муха тебя укусила? Видел бы ты свое лицо! Володя шутливо замахнулся на приятеля автоматом.

Я вас вполне понимаю, товарищ сержант. На такой ниве я и сам бы не прочь поразмять копытца! Но, увидев выражение Володиного лица, быстро сказал: Хотя, что это я… Помни о приличиях вообще, и о воинской чести, в частности.

Майор забрался в бронетранспортер и укатил. Два солдата с автоматами и УАЗик великолепно вписывались в панораму средневековой деревеньки. Размышляя об этом, Волков хмыкнул. Водитель машины, дремавший на заднем сиденье, при этом открыл один глаз, но тотчас же закрыл.

Мурашевич уютно устроился в теньке и отрешился от грешного мира, размышляя о до сих пор ему неизвестных вещах. Андрей пристроился рядом и принялся негативно влиять на ауру сентиментальности, окружавшую его приятеля.

Вдруг он от неожиданности икнул. Володя открыл глаза и обомлел. К ним направлялся предмет их беседы. Пунцовая, как целый куст роз, Евдокия приблизилась к ним, поклонилась и грудным голосом мягко проговорила: Володя искоса глянул на приятеля: Я один сотню завалю, на спор!

Пойдем в хату, только много не пей — мы как-никак советские воины. А тем временем в городке было неспокойно. В кабинет Норвегова влетел запыхавшийся прапорщик Климов и сказал, что на плацу собрались бабы и грозят устроить бучу, если к ним тотчас не спустится командир, и не объяснит, за каким хреном нету выхода на город по телефонной связи, молчит радио, а телевизоры показывают голый растр.

За каким дьяволом их не выпускают за пределы городка, и отчего лак для ногтей сохнет в два раза дольше обычного. Он надел фуражку на пять пальцев от бровей положенный чувак и вышел на крыльцо в сопровождении своего порученца. Перед крыльцом стояло десятка два женщин, среди которых выделялась мадам Худавая, особа лет тридцати.

Одетая в кричащий комбидрез поганого салатового цвета, она воскликнула при появлении Константина Константиновича: Давайте-ка, бабоньки, у него попытаем, что здесь за дела творятся? Телевизоры не работают, радио молчит, телефоны как отрезало! Судя по всему, искренне, как могли, верили в. Вот эта самая искренность в вере давно уже интересовала Сергея Петровича. Он с трудом, как зубную боль, переносил принародные жесты различных персон от власти, самозабвенно демонстрирующих свою сопричастность к вере.

Показушность и лицемерие несовместимы с истинной верой. Это Сергей Петрович, по крайней мере для себя, усвоил. Может быть, именно поэтому и не ходил в церковь. Не мог в одночасье сменить свои прежние убежденья, хотя должен был признать, что имел все основания уверовать в существование высшей силы, высшего разума.

Основания имел, а вот не мог и всё. С детских лет укоренилось в его сознании, что церковь — это приют для сирых и убогих старушек, а ещё — блаженных. Потому-то, когда властные гонения на церковь остались в прошлом, он с выраженным недоверием относился к появлению священнослужителей в мирской жизни.

Особенно, что касалось школы и армии. Так же и в армии. Тем более, что там одновременно, в одном подразделении, несли службу как мусульмане, так и православные. Как это всё разумно выстроить, Сергей Петрович ответа дать не. Хотя в армии выходило проще. Там на этот раз обошлись без обязаловки. Хотя бы в начале. Сергей Петрович это помнил и ценил здравый подход к такому непростому вопросу. Священники в войсках появились, но без свойственных нам перегибов.

И хорошо то, что вели они себя там приземно и не корчили святош наподобие присно памятных замполитов. Вера и слово 31 Особо в памяти своей Сергей Петрович хранил случай чуть ли не анекдотичный, но знаковый. Довелось ему как-то в составе высокопоставленной делегации, можно сказать, представлять матушку Россию на чествовании одного прославленного соединения, которое стояло на боевых позициях в Таджикистане.

Время было не однозначное. В первую очередь, в морально-нравственных ориентирах. Междоусобица в стране ещё не стихла, власти хоть и высказывали дружеские намеренья в адрес своего могучего соседа, но что у них было на самом деле на уме — это ещё большой вопрос.

Тем не менее, размах чествования был необычайно широким, чуть ли не на правительственном уровне, изобиловал как официальными мероприятиями, так и дружескими застольями. Вот тут-то русская удаль нашла свой размах во всю былинную стать! Выпитому и съеденному было несть числа.

Отец Анатолий, дивизионный священник, был везде свой человек. Мог выпить, закусить и, при необходимости, отпустить грехи. И никакого тебе партбюро! Про выпить, к примеру, он вообще говорил: А это для нашего военного брата, да за рубежом, да почти что в боевых порядках означало — свой, желанный человек.

Выпить мог, но решительно пьяным его не видели. Он всегда был в одной поре. Чем-то это даже смахивало в нём на былинное, трепетно в памяти хранимое. Когда же дело доходило до песен — тут вообще отцу Анатолию не было равных. Мало того, что умение петь было определено профессией, он ещё и любил это дело! При относительно тщедушной конструкции тела — росточком батюшка не вышел, да и вширь раздался, больше за счёт рясы — голос между тем имел отменный. Громовой, можно сказать, голос. И песни любил всё больше удалые, да с размахом на всю честную компанию и далее.

Удержу в них, в песнях, не ведал и, главное, знал слова. Как он всё это помнил, ему одному было, наверное, известно. А, может быть, даже и.

В общем, знатный был поп! Носил на груди, рядом с крестом, гвардейский знак и какую-то медаль. В последний день перед завершением торжеств пригласили гостей в загородную правительственную резиденцию. Горная река бурным потоком перекрывала все подходы к райскому уголку. Горный воздух, хвойная Анатолий Улунов. Вера и слово 32 растительность и всего лишь начало июня.

Отдыхай — не хочу! Эхо аккомпанементом подхватило басовую партию и расплескало её по столу и горам. Немного покочевряжившись, больше даже из приличия, компания расселась по машинам и двинулась в путь.

Ливень не заставил себя долго ждать. Он словно подстерегал путников и не хотел с ними расставаться. Перед мостком невольно остановились. Ревущие потоки яростно бились о стойки моста и во всю мощь являли свой характер, но подгулявшую компанию это нисколько не смущало. Маршрут был выверенным, тем более — единственным. Из машин не выходили. Лишь один отец Анатолий наотрез отказался переезжать мост на машине. Заупрямился и всё.

Уговоры ни к чему не приводили. Когда удалая компания миновала злополучное препятствие, отец Анатолий, в гордом одиночестве оставшись на противоположном берегу, расправил бороду и, осенив себя троекратно крестом, взошёл на мост в пешем порядке и бодро стал догонять остальных. Вера и слово 33 — Во мраке молнии сверкали… — снова понеслось над рекой удалое пение.

На противоположной стороне из остановившихся машин высунулись головы любопытных. Отец Анатолий без малого строевым шагом преодолел качающееся деревянное сооружение. Взойдя на берег, он повернулся к мостку и снова осенил, теперь уже пройденное, крестным знамением. В тот же миг мост рухнул.

На ветру жалобно постанывали останки сооружения. Отвесив земной поклон, отец Анатолий молча и торжественно сел в машину… Все в оцепенении смотрели на бурлящий поток на месте, где минуту назад ещё стоял мост и, кто открыто, кто в мыслях, крестились. Отцом Анатолием он ещё не раз имел возможность полюбоваться в различных ситуациях, от трагических до комическиразудалых.

Полюбоваться, но, пожалуй, и всё. В остальном Сергей Петрович оставался прежним. Прежним, со своими убеждениями и жизненными ориентирами. Мало кому, а со временем, уже и мало во что верящим.

Сейчас же он восседал в машине и терпеливо ожидал жену и дочь, перебирая в памяти различные эпизоды жизни. Напоминанием об излишней самонадеянности и самоуверенности, граничащей с глупостью, которые могут приводить к тяжелейшим последствиям. Так было и в тот раз, хотя начиналось значительно раньше.

Раньше — это когда только начинал строить баньку на даче. Сергей Петрович приобрёл участок земли, и на пару с зятем решил сначала поставить там баньку.

Причём баньку обязательАнатолий Улунов. Вера и слово 34 но срубовую, то бишь во всех отношениях экологичную и хорошо держащую тепло. Сруб они заготовили для этого дела заранее, долго к нему приглядывались, и вот, пожалуйста, появилась возможность всё это реализовать. Мастеровые работали на славу — быстро и относительно недорого запросили.

Парилка, душевая, прихожая — всё из дерева, красиво и дышится легко. Печка вставлена через амбразуру, с топкой на улице. Обложена кирпичом и асбестом. Парилка держит тепло на заглядение. А тепло в парилке — самое главное. Блаженство продолжалось с полгода. Сергей Петрович с зятем удержу в парилке не знали. Тем более, она же из липы! Дров и себя не жалели. Давали жару в прямом смысле. Первым не выдержала древесина. От изобилия тепла она стала абсолютно сухой и в один прекрасный момент вспыхнула, как порох.

Всё началось с парилки. Как и следовало ожидать. Ожидать кому-либо другому, но не Сергею Петровичу и его зятю. Они-то как раз этого и не ожидали… Они слепо уверовали в незыблемость своего строения.

За что и поплатились. Огонь охватил парилку по кругу почти одновременно. Ни вода, ни огнетушители огню были нипочём. Паники особой не было, но и результата. Со всем, что в ней находилось. Пытаясь потушить пламя, Сергей Петрович вместе с зятем не предприняли ничего для спасения своих вещей, включая одежду. Приезд пожарных был, как всегда, вовремя. Пожар уже стихал, но вода никогда не бывает лишней.

На глазах пожарных рухнула крыша. Только сейчас они начали осознавать, что это ещё хорошо, что кончилось именно. Они не сожгли саму дачу, от огня не пострадали соседи и, в конце концов, сами остались живы и здоровы. Что могло быть при худшем развитии ситуации летом, в жару, да при ветре — невольно приходилось содрогнуться! Имел на это все основания. Вера и слово 35 — Да, это так, — поддержал зять, — вот только жаль цепочку с крестиком не спас, совсем забыл про них, мать на день рождения подарила… — он удручённо стал заново обшаривать карманы.

Жалко… Сергей Петрович ещё не вдумывался в утраченное, но тоже вспомнил о крестике и цепочке, они тоже оставались в бане. В какой-то момент он в темноте смахнул со стола, что попалось ему под руку и на том, пожалуй, всё. Ему дорог был этот небольшой крестик. Дорог уже тем, что Сергей Петрович не снимал его на войне, в горячих точках, не снимал ни при каких обстоятельствах. Он был для него талисманомиСергейПетровичневольноверилвегосилу. И вот на тебе! Уже через два часа он пошёл на пепелище.

Ещё раз ему довелось убедиться, что пожар — это самое страшное из того, что может случиться… Разбушевавшийся огонь не щадит ничего и никого. Кружилась голова, и не хотелось во всё это верить… Искорёженный металл крыши, словно колпаком, скрывал и одновременно подчёркивал масштаб трагедии. Хотя какой там скрывал… Сергей Петрович начал вглядываться в дымящееся мессиво на полу. Слегка пошевелив граблями керамзит, он вдруг увидел что-то блеснувшее среди этого хаоса.

Каковыми же были его удивление и радость одновременно, когда он вдруг вытащил из-под этого завала зятев золотой крестик и цепочку! От многих предметов не осталось и следа.

Даже гвозди и те были искорёжены, а крестик остался целым и невредимым. Известие о находке вдохновило зятя на более крепкий сон, а Сергей Петрович с завидным упорством продолжал разгребать пепелище, втайне надеясь на повторение удачи.

Когда уже казалось, что все попытки тщетны, ничего уже больше найти невозможно, опять знамением свыше он увидел крестик.

На сей раз уже. Он тоже оказался целёхоньким! Цепочка оплавилась, а крестик совершенно не пострадал. Сам себе не поверил. Вера и слово 36 Позже, осмысливая происшедшее, Сергей Петрович, даже не делая над собой усилия, заявил, что, как бы там ни было, а с этого времени он верит в высшие силы, в их разумное существование. В их очищающее от скверны начало. Даже больше того, заявил: Сказывались, очевидно, горечь утраты и нервное потрясение от случившегося.

Да и угорел, наверное, на пепелище… Встретив его на улице, один из приятелей, как-то спросил: Сергей Петрович внимательно взглянул на собеседника, не шутит ли. Ты же её, наверное, обмыть-то обмыл, а освятить забыл, ведь так? У него словно груз с плеч свалился. После этого разговора он снова, что называется, обрёл себя прежнего… …Сейчас, вспоминая эти события, Сергей Петрович, уже более благосклонно стал относиться к походам в церковь своих домочадцев.

Сам, как и прежде, оставался в машине, лишь время от времени ощупывал крестик на груди, словно лишний раз хотел удостовериться в том, что всё это было с ним наяву… По-своему он стал удивляться и даже радоваться тому, что в церковь приходят довольно молодые и, по всей внешней видимости, вполне успешные люди… Они, наверное, тоже ищут какуюто высшую в жизни опору.

И веру… Ищут, отбросив излишние гордыню и самоуверенность.

достижения в целуй и знакомься киноман

В утренней тишине, над просыпавшимся городом плыл малиновый перезвон церковных колоколов… Анатолий Улунов. Вера и слово 37 Не руби моего коня …По итогам проведённого праймериз, признанным лидером народного доверия является… — хрюкнув, приёмник вдруг обиженно умолк на полуфразе. Алексей Павлович, не дожидаясь результатов, с явным раздражением выключил автомагнитолу и наддал газу, невольно стараясь убежать от надоевшей до оскомины политической шумихи и всего, что с нею связано.

Вот уж словоблудие развели. Во имя чего это всё проводится? Так и хочется сказать, что от лукавого. Слова, похожие на жевательную резинку или на элементы нижнего белья. Вот раздолье для юмористов. Только почему-то смешно не. Может быть, слова такие специально подбирают, чтобы непонятнее было, а это похоже на что-то новенькое. А коли новенькое — значит, уже есть надежда на перемены. Своих-то русских слов для этого уже не хватает.

А может быть, они их уже и не знают? Въезжая во двор, Алексей Павлович долго искал место, где можно приткнуть машинёшку. Иноземные автолошадки презрительно косились на менее удачливых собратьев. Стараясь отогнать мрачные мысли, он взглянул на окна восьмого этажа, с явным удовольствием отмечая, что они светятся, значит — жена дома, а с нею и внучата. Вот уж действительно, эти существа — свет в окошке в нашем суетном мире. Берёзовая листва приветливо раскланялась с ним, шелестя золотистым ожерельем.

В один миг помолодев, Алексей Павлович заспешил к своему подъезду. Алексей Павлович восторгался энергией внучки и желанием познать всё, что вокруг происходило. Правда, с усидчивостью было сложнее, интересы ребёнка меняются так же стремительно, как и возникают, но она схватывает всё на лету, при этом бурно реагируя на происходящее.

Бурно — означает, что рядом и всегда наготове радость и слёзы, доброта и детский эгоизм, шалость и понятие меры. С ней всегда надо быть настороже.

Если шалит — не спускать с неё глаз, если вдруг гдето затихала — туда бежать бегом. Иначе это добром не кончится. Как-никак — четыре с половиной года. Да и характер уже проявляется. Так что — держи ухо востро. Вера и слово 38 Со словами и выражениями —. Как услышит что-то расхожее — сразу оно у неё и на языке.

Ещё и младшую научит. Значение слов воспринимает буквально, запоминает надолго, чем порой явно обескураживает взрослых. И заставляет размышлять… Что, как оказалось, далеко не лишнее в повседневном словесном обиходе… Вот случай был в сельском магазинчике, куда довольно часто заезжали родители вместе с детьми.

Продавец, явно желая сделать ребёнку приятное, предложила поиграть с котёнком, которого приютили в своём нехитром хозяйстве. Машенька, внучка Алексея Павловича, с удовольствием откликнулась на это предложение и поинтересовалась: Катей звали младшую внучку Алексея Павловича.

Взрослые невольно засмеялись на такую реакцию ребёнка. Маша выждала, когда веселье стихнет, и абсолютно серьёзно заявила: Последовала немая сцена и удручённое почёсывание взрослых затылков. На звонок во входную дверь последовал стремительный вопрос: Раздевайся быстрее, сейчас будем в шахматы играть!

Алексей Павлович быстро уяснил, что его дальнейшая вечерняя судьба определена и послушно въехал в домашние тапочки. Одни только названия фигур чего стоят: Вера и слово 39 Тот факт, что пешка может стать королевой, искренне заинтересовал Машеньку.

Она упорно утверждала, что эта пешка, наверное, была принцессой, только об этом долго никто не догадывался. У неё был волшебный башмачок, только его не видно под одеждой. Очень хотела, чтобы кто-либо из офицеров оказался принцем… — Пешка всегда ходит прямо, а нападает на фигуры — в сторону, — дедушка терпеливо объяснял тактику действий фигур на доске.

Над шахматной доской повисло молчание. Губы ребёнка задрожали, и в следующее мгновенье последовали горькие слёзы, сквозь которые прорвалось: Впрочем, какая она шахматная? Прижилась как-то и вот её последствия… Условились больше не рубить, а выигрывать и только забирать.

Дед всячески старался замять огрехи своего преподавания, так ранимо воспринятые ребёнком. Из кухни доносились осуждающие звуки передвигаемой посуды. Бабушка всё слышала и делала выводы. Чувствовалось, что сегодня ему перепадёт на орехи. Педагог, тоже мне, нашёлся… Шахматную школу на сегодня надо было закрывать… Удалось с трудом, но, слава Богу, уже без слёз.

В следующее мгновенье внучки приступили к игре в дочкиматери. Здесь всё, как всегда, по-доброму. Наступило затишье и взаимное понимание, лишь изредка трогательно попискивали переворачиваемые куклы и то, пожалуй, от удовольствия и глубокой признательности… Анатолий Улунов.

Вера и слово 40 Приход родителей всегда вызывал искренний восторг. Затем следовало одевание наперегонки. Так же было и на сей. Тепло, независимо от погоды… Прощаясь, Машенька поинтересовалась: Слишком много расхожей фальши и словоблудия. А перед глазами всё время стояли дрожащие детские губы. Вот тебе и слова с их значеньями. Где надо и не. Ну, делаете что-то там полезное и нужное, молодцы. Но зачем же об этом кричать на каждом шагу. Вот это-то и вызывает недоверие и настороженность, а затем и разочарование.

Чем больше говорильни, тем больше вреда. И самим себе —. Травмируем психику с малых лет, а уже про взрослых и говорить нечего. Словами, выражениями, а затем — и поступками… Из кухни доносилось понимающее молчание… Там, по счастью, переживали вместе с ним… Да, но шахматы-то надо бы собрать. Вон они стоят неприкаянные. Белые и чёрные вперемешку и уже друг другу не угрожают. Завтра будем играть. Будем составлять фигуры и нападать ими друг на друга.

Забирать тоже будем, в смысле — выигрывать. А как же — игра. А ещё завтра офицеры будут снова защищать своего короля и королеву. Как мушкетёры, бесстрашно и беззаветно. А у пешек будет своя туфелька. И какой-то из них обязательно повезёт… Анатолий Улунов. Живёт себе на свете, как живётся, Как испокон крестьянствовал до. Но своего, конечно, не упустит. Уж если прав — умри, но обеспечь.

Мол, в кузовок, коли назвался груздем, Лезь и особо, братец, не перечь! С таким подходом не страшны печали И над толпой не властен индивид.

И сколько б мужика не изучали — Он, верно, ещё многих удивит. Вячеславу Харитонову — 70 лет! То дожди, то суховеи, То проклятая война… Но в успех крестьянин верил, Мудрость пахаря храня: Будет жито — будет семя И ватрушка, и сухарь. Урожаем мерить время Хлебороб привык, как встарь, Ведь душа его так сшита, Что готов он полной всклень Золотою мерой жита Нам дарить грядущий день. Плач русской избы Путь-дорога не проста От рождения к могиле.

С чистой верою в Христа, Как в тумане, все мы жили. Лишь наличников резьба Да погосты всё, погосты… На Руси что ни изба, То скатившиеся звёзды За свинцовый горизонт.

Их так много не случайно: Мор ли, голод или фронт, Или злых наветов тайна… Жаль! Но сколько бы судьба В прошлом предков ни скосила — Плачет русская изба До сих пор, как вся Россия.

Бездну сил нам всем напрячь Предстоит в упорстве строгом, Чтоб остался этот плач За крутым её порогом. Рукопожатие В дни жарких битв и в дни покоя С момента миропостиженья Рукопожатие мужское Достойно дани уваженья. С ним друг для друга что-то значим Мы в настоящем и в дальнейшем.

достижения в целуй и знакомься киноман

С ним в жизни так или иначе Взираем праведней на вещи, То выражая одобренье И на успех большие виды, А то — участье, сожаленье, Когда срываемся с орбиты. Оно всему на свете — мера. В нём неподкупность идеала. Вмиг выявляем лицемера, Когда рукопожатье вяло. Иных не жду приоритетов В глубинке вдоволь бед отведав, Судьбой неоднократно бит, Иных не жду приоритетов, Чем русский неказистый быт. Не рвался русский Ваня в Ниццу. С душой, отрытой нараспах, Он газ отправил за границу, А сам остался на бобах.

Печёт блины ему старуха. Он в баньке парится, как встарь. Перед лицом Вечности 43 И по фигу ему разруха, Когда в руке его — стопарь. И фонд алмазный Ване — на фиг, И президент сам — на фига, Коль свой выписывает график Ванюши левая нога. В глухой деревне над трубою Беспечно курится дымок.

Ах, Ваня, Ваня, я с тобою. Жаль, вот не знаю: Доводилось грустить, веселиться Здесь в кругу незабвенных друзей. Ты манила к себе как столица — Лучший город губернии. На взаимность имею ли право? В облаках не намерен витать: Нежных чувств золотая отрава Листопадной печали под стать.

От её рокового угара Не избавиться, не устоять. Ах, Самара моя, ты Самара, Мне пределов твоих не объять! Ведь ни на миг я не солгу Ни пред собой, ни перед Богом Ни про бурёнок на лугу, Ни про туманы по отрогам, Где в плеть свиваются ужи И брачный танец их роскошен, А в ясном небе виражи Торжественно свершает коршун. Здесь мне Самарская Лука Клочок оставила таёжный. В нём есть брусничные лога, Гриб благородный есть и ложный. Она мне завещала впредь, Народа ощущая локоть, Светло в грядущее смотреть И сладко так по-волжски окать.

Клонясь к закатному огню, Пусть в чём-то я и повторяюсь, Но честь волжанина ценю И оправдать её стараюсь. А жизнь моя прошла у славных рек, Вовек не позабуду я Сызранку. Перед лицом Вечности 44 Она — мой самый главный оберег, С неё всё выше поднимал я планку. Большой реки приволье и размах Познал я вскоре, повзрослев. Она в сердцах российских и умах — Царица русских рек — родная Волга.

На встречи с ними жизнь была щедра, Но берег Волги оставался. И сколько б по планете ни плутал, Какая б в мире ни манила доля — Всегда незримо надо мной витал Заветный образ волжского раздолья. Серёдыш Для меня в зените лета Эта заводь, этот мыс — Словно рифма для поэта, Окрыляющая мысль.

Столько их на Волге нашей Неприметных островов — Не смогли к названью даже Подобрать достойных слов. И слывёт он как Серёдыш — Детства солнечного часть, Для реки ж — крючок-заглотыш, Если Волга — рыбья пасть.

На прославленной излуке Волги матушки-реки В камышах плескались щуки, Глубь терзали судаки. В том-то ведь и прелесть вся! Ветерок вечерний веял, Вкус свободы привнося. И, людских забот не зная, Завершением стиха Окрыляла ночь — тройная, Незабвенная уха.

Осенние деревья Не знаю: Не знаю, о чём они просят, О чём негодуют. Но инея первая проседь Легла на щетину стерни. И нету ни фронта, ни тыла Для этих деревьев-калек. К ним голову клонит светило.

К ним птицы летят на ночлег. И всё-таки им неуютно, Одетым в мерцающий лёд, Стоять в ожидании утра Осеннюю ночь напролёт. Качаются соцветья Изящно и свободно То на закатной меди, То на эмали полдня. А на листах зелёных И глянцевито-влажных Лягушки, как на тронах, Застыли в позах важных.

На пронзительной ноте Обрывается лето, Словно крик на болоте. Вот уж строятся гуси В перелётные клинья. Сколько истинной грусти В столь знакомой картине!

Над протокою тусклой Дождик капля за каплей По осоке пожухлой Ходит серою цаплей.

Friend's main page

В заводь смотрят ракиты. Скука в дачном предместье. Глядь — уж ставни закрыты, А жильцы все в отъезде. Но всякий замирает немо, В лесок берёзовый входя — Под лёгкую косынку неба И шелест близкого дождя. И ты вдруг остановишь выдох, Сощурясь, будто в первый раз Птенца на веточке увидев С живыми бусинками глаз.

Book: Конец фильма, или Гипсовый трубач

Перед лицом Вечности Мы все уходим навсегда На склоне собственного века. И лишь посмертная звезда — Небесный символ человека — Неясный источает свет, Как неразгаданная тайна. Ведь средь людей тебя уж нет — Одно холодное мерцанье. Вселенной музыка звучит О том, что все мы в мире — братья, Что каждой звёздочки лучи По сути — скорбные распятья. И, ах, как хочется объять На миг немыслимые дали, Чтоб в них самих себя понять, Что удавалось нам едва ли!

Ехал как-то в полупустом вагоне поезда местного сообщения вместе с древней деревенской старушкой. Она возвращалась от дочери с городской зимовки. И ей было радостно, что возвращается домой в свою настывшую за зиму, но страшно родную избу, что за окном играет солнце, весна-красна в своём праздничном наряде. Первые травы сверкают сочной зеленью, придорожная лесополоса вяжет кружево лиственных узоров.

На одном из перегонов по кювету замелькали огненно-красные кипы зацветшего миндаля. Моя попутчица так и ахнула, всплеснув руками: И тогда мне подумалось, разве её восторженное восклицание не есть поэзия? Ну, конечно же, поэзия.

Подобно магическому кристаллу, она растворена в самом духе народа, в его повседневной жизни. Она и сама есть живая плоть человеческой души. Только не каждому дано художественно организовать её, положить на музыку стихов.

Вячеславу Харитонову это дано. Потому и рождаются под его пером стихи: О новой книге стихов Вячеслава Харитонова 47 Наконец-то расщедрилось небо. Отошла морось тусклая в тень, И душе, и земле на потребу Улыбнулся безоблачный день. Поутихли в округе ветра… Лишь сегодня впервые увидел, До чего же природа мудра! И тычинка любая, и пестик В бриллиантах студёной росы — Воплощение солнечной песни. Помню Вячеслава Харитонова ещё совсем молодым в компании поэтов и прозаиков города Сызрани.

Все они работали в местных газетах, обладали неравнодушным литературным пером, вокруг них пульсировала живая творческая атмосфера, без которой не бывает ни возвышающего нас духа, ни художественной зрелости. Ныне за плечами Вячеслава Харитонова огромный житейский опыт, а вместе с ним — и творческий опыт. Всё это вкупе и явило нам интересного поэта, автора нескольких стихотворных сборников, ставших заметным явлением в нашей литературной жизни.

О его стихах тепло отзываются как почитатели таланта, так и собратья по перу.

достижения в целуй и знакомься киноман

Чем интересен Вячеслав Харитонов для меня? Прежде всего, честным служением Слову. Впрочем это тоже не в счёт. Это само собой разумеется. Без упорного, честного и правдивого служения Слову в литературе не состоялся ещё ни один сколь-либо серьёзный писатель.

А ещё Вячеслав Харитонов интересен своей верностью родной истории, русскому духу, любовью к малой Родине. Без этих качеств не стало бы ни авторской самобытности, ни стихов, прославляющих родные истоки.

Такого места славного Нет на планете всей, Посёлок мой Варламово, Ты — соль судьбы. Кому-то может показаться, что сказано несколько пафосно.

Но это же сказано о месте, где родился, вырос, откуда пошёл. А как ещё можно говорить о Родине? Но в этой непритязательности и кроется философский смысл, близкий, думается, не только автору. Я — полынок в широком поле, Где ветры стонут день-деньской, Где ночь встречается с закатом, А с ночью — новая заря. Где камень на холме покатом Поставлен предками не зря… Полынь — трава горькая, говорят в народе, но и врачующая.

Без этого скромного на вид растения невозможно и представить нашего среднерусского пейзажа. Выйдите за околицу села, за окраину города — и вот она — эта полынь дымными кулисами до самого горизонта. Без этого растения нет ни солонцовых низин, ни горячих песчаных взгорий.

Везде она, наша полынь. Не потому ли она живёт и в песнях народа, в сказаниях его, да и в повседневном быту? Полынный веник издревле был почётным предметом в каждой крестьянской избе. В сборнике Вячеслава Харитонова немало стихов, посвящённых нашему далеко неустоявшемуся времени. И это опять же свидетельствует о гражданской зрелости поэта, о его неравнодушии к явлениям сегодняшней жизни.

Ныне Вячеслав Харитонов достиг той возрастной черты, когда наступает пора подведения итогов. Он и подводит их стихами нового сборника. Хочется верить, что это всего лишь предварительное подведение, что впереди у автора ещё не одна поэтическая залежь, где и полынные вётлы шумят, и солнечных ромашек светлый рой.

Сладкий запах полыни 49 Афганские былинки. Вверх дном переворачивала квартиру мама, потрошила мебельную стенку дочь, и счастливым лаем заливался довольный переполохом пудель Арто: Вот ещё вчера был, ещё утром держал его в руках, а когда хватился, то нет, прямо как Арто языком слизал. Дочь Маша даже что-то вроде такого и заподозрила и, выгуливая его, поглядывала, не вывалится ли случайно орден, а он не вываливался.

И ни в стенке его не было, ни на стеллажах, ни в заваленном всяким хламом столе. Вообще-то орден этот Валерий Сергеевич никогда не носил, а, вернее, носил однажды — в военкомат, когда понадобилось внести его в военный билет. Кому понадобилось, так и осталось неизвестным, в военкомате никто в этом не сознался.

Хватило орденской книжки, которая к нему прилагалась, и потом никогда об ордене не вспоминал. А вот о желудке ему приходилось вспоминать частенько. Напоминал он о себе после особо нервного дня и лишней рюмки и вообще ничего лишнего не позволял. В восемьдесят девятом такие ордена всем давали, если инвалид и других наград нет, поэтому и принимал его Валерий Сергеевич как знак инвалидности, и ничего он для него не значил.

Да и об инвалидности своей приходилось ему забывать. Когда родилась дочь, пошёл подрабатывать грузчиком и потом, когда на машину собирал, тоже подрабатывал. А сейчас и вовсе только этой подработкой и жил, но уже, конечно, не грузчиком: Он и не пробовал, жил себе, зарабатывал на хлеб и заедал его ношпой. А тут вспомнилось, — орден. Выяснилось, что за орден к пенсии приплачивают и не что-нибудь, а целую штуку: Надо только его предъявить и документы оформить, вот он о нём и вспомнил.

Вчера и орден приготовил, и книжку к нему отыскал, но, когда сунулся с ними в собес, то выяснилось, что неприёмный день, а сегодня приёмный, а ордена. А когда ему снова выпадет этот день? Он и так с работы отпросился, и в следующий раз могут не отпустить, и вся семья кинулась на поиски.

И дочь с головой зарывалась в сервант в поисках затаившегося мужика с ружьём, хотя и сама опаздывала на спецкурс и на носу между прочим была сессия. Арто, сунувшийся вслед за ней в сервант, с наслаждением кокнул уже второй сервиз, жена Ирина от сострадания к тому, что ещё уцелело, почти что плакала: И вдруг заметила, что муж её уже давно и ничего не ищет.

Стоит на табурете у антресоли и разглядывает какую-то книжку.

как открить все подарки Целуй и Знакомься

Валерий Сергеевич медленно перелистывал свой старый, ещё с армейских времён блокнот, а вся соль была в том, что блокнот-то этот был вовсе и не его, а совсем посторонний, исписанный незнакомым почерком и с рыжим пятном. Половина мельчайшим до полной неразборчивости бисером, другая — крупными и столь же неразборчивыми каракулями, а в конце всё очень даже знакомо. Там были телефоны и адреса, много адресов: Часть 2 51 Самсонова, Матвиенко. У Моти, правда, один только адрес, и правильно.

Он же деревенский был — какой у него телефон? А на последней странице был только номер и его собственной, Валерия Сергеевича, рукой одно слово: Не оттого странный, что пятизначный, а потому что один, без всякого адреса и фамилии, только имя-отчество и слово одно: И ни кода междугороднего.

Значит, местный, городской, то есть и записал он его именно там — то ли в полку, то ли в зелёнке. Но вот про карандаш он помнил, а чей записал телефон — вспомнить не. Жена мешала с остывающим завтраком и оглушительно лаял Арто, и что-то другое ещё мешало появившееся внутри, и отчего-то казалось, что давно мешало, и позарез нужно вспомнить .